yEs journal

Скажу по простому. Тот, кто не придет завтра посмотреть на ребят из «4 ПОЗИЦИЙ БРУНО» - сам дурак. Они сейчас одна из самых интересных групп, которые работают на стыке  музыки и современного искусства. Они вообще редкие. Это интервью нынешним летом я брала для журнала (тогда еще бумажной версии) ZAART. В неформальной обстановке на бережку реки Исеть. Саша Ситников и Коля Бабак подкатили на велосипедах, со скалолазным снаряжением. Они тогда подрабатывали в промышленном альпинизме. Далее в тексте К – Коля, С – Саша. Номер должен был быть посвящен точке страсти в искусстве, отсюда и некоторые вопросы.  

-

- Вот вы вдвоем и есть все «4 позиции»?

К: В 2002 году мы с Сашей еще не знали друг друга, и группа состояла из него и Антона Клевцова, а где-то в 2003 мы познакомились.

С: Мы делали музыку из всяких кольцовок пленочек, шумов, непонятных звуков. Записывали их, закладывали в комп, примитивно складывали. Сделали первый диск. Там была пара вокальных треков, но в основном вот такая хрень, которую я даже не знаю, как и назвать, какие-то дурацкие мозаики, правда, с броскими названиями, как нам тогда казалось…

- Какими, например?

С: «Печень тинэйджера», «Сон формалинового мальчика», «Москва петушкам не верит». А тогда еще существовал клуб «Люк», и мы со школы знали, что всяких интересных музыкантов они привозят, думали – вот и замутимся там. Принесли одному знакомому человеку, который в «Люке» работал, диск, говорим: «Вот музыка экспериментальная». Он на названия посмотрел, сначала обрадовался, а потом, когда послушал, чего-то сник, ну и признался, в конце концов «что диск так-то говно». После этого мы стали все делать иначе, гораздо более мрачно. Наверно, обиделись сильно. Собирали мрачные композиции, тоже без слов и называли их так мерзко - «Затяжной оргазм», например…

- А затяжной оргазм - это мерзко, да?

- Ну, если слышать этот трек, то да… Нам было по 19 лет, но мы толком не знали, что это такое, наверное нам представлялось что-то мрачное и грязное… В таком духе мы долго работали: брали чуть-чуть от индастриала, чуть-чуть от эмбиента. Это явно была не клубная музыка. Записывали какие-то ударчики и звуки через микрофоны, Колину мандолину или домбру, я уж не помню, на чем он тогда играл, и пение его. Потом это все опускали, переворачивали, добавляли какого-то свиста.

- А какие-то образцы для подражания были?

С: Наверняка, были какие-то влияния, но тогда нам именно казалось, что мы придумали все сами. Мы не стремились чему-то соответствовать – наоборот, раз уж клубная культура не приняла наш дебют. Решили, что будет совершенствоваться внутри и совершенствовались долго. А в 2005 году студенческому театру «Галерка» для мюзикла я переложил в минусовки пластинку «Али-баба и 40 разбойников». Дурацкие такие аранжировки в духе караоке. И в награду нам позволили один раз использовать для себя их сценическую площадку.

- И вы устроили концерт?

С: Действие состояло из трех частей: «Строитель на системе», «Закрытая на зиму чакра», «Исповедь Девианта». Две перформативные и одна – концертик такой на полчаса. Мы варили рыбу, чтобы воняло в зал, обклеивали туловище чувака бумагами. Коля танцевал. А мы с Антоном музыку воспроизводили: на компьютере с клавишами, бытовом виниловом проигрывателе. На электрогитаре играл один подросток. Плюс вокалист такой странной внешности с очень сильным дефектом речи, 15-ти лет, с бородой, ну и тексты типа: «Я бог, простите меня люди за то, что я не человек. Мне тоже иногда бывает больно».

К: У него было прозвище - Бешеный ДНК.

С: Зрителей пришло человек 12-13, из них человек 7 наших знакомых и Колины родители.

- Им понравилось?

- Ага. А сразу после этого нас позвали озвучивать выставку. В Белинке делали проект «Помни дедушку-2», посвященный советской действительности глазами современных людей. Из Казани были художники и из Нидерландов. Там были какие-то слепые доярки, окровавленные пионеры. Живопись и объекты. Куратор Лида Канашова попросила нас сделать музыку. Мы очень серьезно к этому отнеслись, позвали скрипачку и т.д. Получилась такая штука: «Прильни Щекой к Звезде на Дедовом Погоне». Там все прошло довольно тихо. Зато про нас тогда громко в микрофон сказали первый раз в жизни для телевизора.

- А вы тогда уже назывались «4 позиции Бруно?»

С: Да, где-то с 2003 года так назвали.

- А что это значит?

С: Бруно – это медведь, который движется на шарнирах, и шарниры дают ему возможность сгибаться только в 4 позиции: прямо, наклонно, на коленях и лежа.

- А как выглядит этот медведь?

С: А его никто никогда не видел.

- А ты его видел?

С: Конечно, только мы его и видели.

- А где?

- В лесу… Как и все медведи он там же живет.

- Что же дальше с вами было?

С: Зимой 2005-го Павел Ложкин, и все остальные собрались сделать клуб «Нога», который тогда еще так не назывался. Нас пригласили на организационное собрание, где все шумели, что-то обсуждали. Мы тоже стали что-то обсуждать, предлагать; например, название «Нога» принадлежит мне. В итоге мы там остались. Познакомились с Вовой Селезневым, группой «Аять», делали всякие штуки, вместе играли. Тогда же перешли к песням, потому что, отыграв пару концертов, быстро поняли, что мальчик-бог уже не канает, и стали придумывать слова сами. В «Ногу» приходили люди, им было интересно, кое-кто кое на чем умел играть. Как-то раз Лида Канашова привела толпу китайцев, чтобы мы записали их голоса для озвучки сценки на «полном бетоне». А потом появилась группа «Зло», и «Ногу» быстро закрыли. Мы ничего не делали год, в конце концов решили, а почему бы нам не начать писать рэп и читать его. Но рэп не простой.

К: Мы приняли участие в Интернет батле для уральских рэпперов, это когда дают какую-то тему и нужно что-то быстро написать. Первая тема была «А наутро мы проснулись в одной постели».

С: И мы написали гомосексуальный рэп.

- А почему именно гомосексуальный, вам это близко?

С: Нет. Просто нам показалось, что это будет свежо,

К: Да вообще об этом очень мало рэпа читается.

С: Но песня наша провалилась, не прошла в раунд следующий. Сказали, что мы отошли от темы. Хотя нашим знакомым понравилась, мы стали писать, и так у нас получился постепенно побочный проект «Птицу ЕМЪ».

- то есть у вас гей рэп?

С:Там не только голубой рэп, но еще и детский, рэп от лица рабочих, офисный.

- Так вы концептуалисты, что ли?

С: Нет. Когда мы делаем «Птицу ЕМЪ» - мы рэперы, а «4 позиции Бруно» - вокально-инструментальный ансамбль.

- На шизофрению смахивает. А как вообще вы понимаете словосочетание «точка страсти» в применении к арт-пространству, к жизни?

С: Не понимаю я его. Неудобный вопрос.

К: Я ее вообще не могу представить.

- А если серьезно?

С: Точка страсти – это вообще не та вещь, о которой можно говорить вслух. И какая точка страсти у человека (или где она находится) нужно судить по тому, что он делает. Диск «Птицу ЕМЪ», который не имеет еще пока названия, и, по крайней мере на уровне скачивания в Интернете, будет доступен в феврале, и диск 4ПБ «Ты и Двое Молодых» - они полны страсти. И вот сейчас это и есть наши точки страсти, увеличенные в масштабе, вот такого примерно размера (показывает диск), которые нужно брать и слушать. Круто я придумал, да?

--