"Пафюмер" в "Театроне"

Театр с абсурдопереводом

«Мы живём – это абсурд. Мы компостируем в транспорте талон – это абсурд», – в октябре 1990 года Игорь Турышев, основатель и директор малого драматического театра «Театрон», стоял перед сценой Дома актёра (тогда у них ещё не было своего помещения) и объяснял публике, что они должны увидеть в постановке по Альберту Камю.

24 марта 2021 года он снова стоял перед публикой, теперь уже в собственном зале на 50 человек, и говорил:

«Спектакль «Парфюмер» идёт у нас очень давно, и его зрители делятся на две диаметрально противоположные партии: на левую, и на правую, тех, которые принимают условия этой игры и тех, кто их категорически не принимает...».

Мне же казалось, что я вернулась в прошлое, на 30 лет назад, Игорь Турышев совсем не изменился, был так же пламенно увлечён и красноречив. Будто за стенами этого вполне уютного подвальчика в центре (угол проспекта Ленина и Карла Либкнехта) снова 90-е, по общежитиям университета им. Горького ходит книжный торговец Марс, мы выкраиваем из нищенских стипендий гроши, чтобы купить недоступных раньше Камю, Сартра, Борхеса, Маркеса, Кортасара. Впервые прочитана «Игра в классики», и Мага снова освобождает от плоти кленовый лист, оставляя только ажурную сеточку прожилок, а толком ещё незнакомый Свердловск немножко представляется (конечно же!) невиданным ещё Парижем, где есть странные персонажи, дождь, сигаретный дым и маленькие театры.

Тот дух беспечной богемности сохранился в «Театроне» по сей день. В этом есть как и определённый шарм, так и некоторые неудобства. Программки, например, вообще отсутствовали как факт, актёров по-домашнему представляла после спектакля тётушка-администратор, продающая билеты на входе. Спасибо, что в афише указан автор инсценировки. Я уважаю Василия Сигарева как драматурга, но его попытки апгрейдить роман Патрика Зюскинда не по мне. Зачем сажать Гренуя в зверинец рядом с бородатой женщиной и менять Джузеппе Бальдини, парижского парфюмера, на его вдову мадам Бальдини, которая проверяет счета с задранными юбками и съехавшим париком, пока один молодец обслуживает её сзади, а другой читает вслух газету?

Вообще заметки из газет, описывающие извращения самого разного свойства, звучат на протяжении всего спектакля, длящегося час тридцать без антракта. Вряд ли медийный фон той эпохи был столь интенсивен, хотя замысел драматурга понятен. Многомерный роман Зюскинда Сигарев сводит к уровню социального памфлета. Автора инсценировки не особо волнуют проблемы психопатологии творческой личности, в Гренуе его интересует не столько художник, сколько несчастный малый, которого «среда заела». Он показывает, как общество уродов шаг за шагом пестует своего монстра. А Юрий Селезнёв на сцене «Театрона» играет даже не убийцу, а забитого ребёнка, который так и не понимает, что с ним происходит. Иногда кажется, что артисту не хватает твёрдой режиссёрской руки, впрочем, как и всем актёрам, занятым в постановке. Меня, например, не отпускало ощущение «студенческого» театра. Декорации тоже в стиле «русского бедного»: чёрная коробка сцены, оживлённая верёвками с висельными петлями, мужской портрет в ползадника, отсылающий к античности, и расчленённые манекены. Стол на колёсиках превращался то в рыбный прилавок, где мать Гренуя произвела его на свет, то в альков вдовы парфюмера, то в клетку зверинца. Убивать жертву (Екатерина Кадочникова) уводили под белую фату-покрывало под музыку Альфреда Шнитке из «Сказки странствий».

Впрочем, молодую публику, наполовину заполнившую зал (билет стоит 500 рублей), ничего не смущало. Видимо, не прошло даром напутствие Игоря Турышева, данное перед началом.

«Много лет назад, – рассказал он, – я очень любил кино и ходил в киноклуб. Он располагался на улице Куйбышева, там, где сейчас храм. Раньше это был ДК Автомобилистов, где Леонид Фёдорович Быков, его директор, маленький человек в берете, показывал самые лучшие мировые фильмы. Однажды я пришёл на заседание кинокулуба, лет мне было 14 или 15, сел. Вышел Леонид Фёдорович и говорит: “Ребята, сейчас вы увидите фильм Андрея Тарковского "Сталкер". Вы ничего в этом фильме не поймёте. Но если даже вы ничего не поймёте, попробуйте почувствовать, попробуйте подышать вместе с героями". Когда "Сталкер" кончился, я выдохнул – понял. С тех пор я знаю, что фильм для зрителя – это работа, театр — это тоже работа, потому что спектакль играют не только артисты на сцене, но и зрители. Актёры слышат, как зал дышит, как воспринимает, какая в нем атмосфера».

Кстати, я собираюсь сходить в «Театрон» ещё раз: на премьеру спектакля «Тайна Марии Каллас» (по мотивам фильма «Каллас навсегда»). Иногда ведь и самому себе сложно объяснить, почему тянет в то или иное место.

29.03.2021
https://uralcult.ru/persons/theatre/i119870/?fbclid=IwAR01ipTcaG_uSA0gghUucBYonZkmfFmAFABKgpYT_7b54MiflU9ywjehLDY


"Неважно себя чувствую" Театральная платформа в Центре

Герой нашего времени?

Иногда впечатления от спектакля складываются не только из действий, происходящих на сцене. «Ельцин центр», например, расположен чуть на отшибе и, пока бежишь к нему от улицы Ленина, вдоволь нахватаешься панорамных видов заснеженной набережной и холодных отражений в стёклах небоскрёбов ЕКБ-Сити. Внутри самого зиккурата (никогда не могла отделаться здесь от пелевинских ассоциаций) вечером в понедельник безлюдно. Хайтековские чертоги Снежной королевы. Того и гляди – заставят сложить из льдинок слово «Вечность».

Театральная платформа «В Центре» на пятом этаже. Высокая концентрация уважаемых театральных людей в холле сама по себе свидетельствует если уж не об успехе грядущей премьеры, то о качестве творческого эксперимента, который здесь осуществляют. Спектакль «Неважно себя чувствую» именно что эксперимент. В программке обозначено «По мотивам произведений и дневниковых записей Даниила Хармса и его окружения».

Обстановка, в принципе, располагает. Помещение на 30-40 зрителей, «ламповый» торшер из семидесятых, сценическое возвышение и занавес в духе Красной комнаты Дэвида Линча. Структура постановки (час тридцать без антракта) незамысловата. На фоне занавеса в круге света в белой рубашке сидит Константин Итунин и тянет с перебивками монолог, без особого блеска стилизованный под рассказ Хармса «Утро», каждый раз начинающийся словами: «Сегодня я проснулся в два часа дня». Вариации унылого отчёта невелики: молодой герой себя всегда неважно чувствует, не находит сил найти работу, выйти к друзьям, даже для того, чтобы занять денег, питается макаронами вперемежку с дешёвым пивом.

Его время от времени в разных комбинациях настойчиво перебивают четверо: мужчина в сандалиях и носках (видимо, некий намёк на «обывателя русского-обыкновенного»), модный вьюнош с платочком под цвет занавеса в кармане клубного пиджака, секс-дива в чёрном вечернем платье и смешная девушка Лиза. Понятно, что они олицетворяют некие активные формы жизни.

Если что-то и есть в постановке от Хармса (ну, как я его понимаю, не претендуя на объективность), то это игра обаятельной, угловатой Лизы Неволиной, которая и поёт, и двигается, и читает с той мерой отстранённости и абсурдности, которая присуща текстам великого обэриута. Остальные персонажи как-то совсем из другой тональности, а местами и вовсе дидактически нагружены не хуже од Василия Тредиаковского. Герой Итунина в финале, кстати, срывается на крик, перечисляя все громкие политические события недавнего времени, приправляя их трупами сталинских времён и пентхаусами нынешнего правительства. Но лично для меня осталось загадкой, что же он имел сказать? То ли всё им перечисленное довело его до пьянства, депрессии и социальной апатии, то ли он в потенции будущий гражданский активист? И в следующий раз, проснувшись уже не в два часа дня, а пораньше, решительно выйдет на митинг?

Была и ещё одна авторская задумка, мною с лёту не дешифрованная. В программке указаны авторы текста: Владимир Антипов и Алексей Забегин. Указаны авторы постановки: Алексей Забегин и Владимир Антипов. Я понимаю, что за свет отвечает Тая Сапурина, за звук Владислав Балин, постановочной частью заведует Максим Шкурин. Но вот кто из артистов Ильдар Гарифуллин, а кто Дмитрий Михайлов, я не поняла. Весь состав участников просто перечислен через запятую. Слава богу, я знакома с Лизой Неволиной, Костей Итуниным, а Варвару Брылину помню по ЦСД. Методом исключения можно предположить, что за фортепиано Алина Ежакова.

Впрочем, ситуацию несколько прояснила Наталья Санникова, руководитель Театральной платформы:

«Это постдраматический театр в чистом виде, обозначаются типы, а не характеры. Герой Кости - что он такое? Вряд ли персонаж должен вызывать сочувствие или сострадание. Герой нашего времени. В нем пустота. Пассивная. В Зилове была активная, а здесь пассивная - устал, выдохся, неважно себя чувствует…»

Автор Елена Соловьева, фотографии предоставлены пресс-службой Ельцин Центра

17.03.2021. https://uralcult.ru/persons/theatre/i119384/?fbclid=IwAR0ALE2GfuccNjO4WfILHlkrNDJlp0wxiBEwWGpa_68jwOMuBNZ8HF27fRc

"Зелёный палец" в "Коляда-театре"

(Журнал "Культура Урала" март 2021)
Елена Соловьёва
Дед Шанель


Когда Николай Коляда обращается к народной комедии с праздничным столом в центре – у него получается хит. Так в своё время случилось с пьесой «Баба Шанель». 7 и 8 марта в театре прошла премьера очередного мастерписа – спектакля «Зелёный палец» с мужскими вариациями на тему «не стареют душой ветераны». В нем задействованы все звёзды труппы: Олег Ягодин, Ирина Плесняева, чета артистов Колесовых, Антон Макушин, Константин Итунин, Тамара Зимина, Наталья Гаранина, Вера Цвиткис, Василина Маковцева. А в это время художественный руководитель, едва поставив спектакль «на рельсы», улетел в Санкт-Петербург на вручение ему российской национальной премии имени Андрея Миронова «Фигаро» с формулировкой «За служение театральному отечеству и развитие негосударственных театров в России». Кроме славы и почёта, победитель становится обладателем статуэтки великого артиста. В «копилке» «Коляда-театра» фарфоровый Андрей Александрович уже второй по счёту.
Collapse )

«ДУРАК И ДУРНУШКА» в "Коляда-театре"

14 апреля 2019 г/фб
Парный бенефис Олега Ягодина и Ирины Плесняевой поставлен Александр Вахов (Alex Wachov) на основе двух пьес Николая Коляды «Масакра» и «Театр». Поставлен, скажем так, в манере, приближенной к манере учителя, хотя Вахов другой, чем и интересен (я, например, очень люблю его «Концлагеристов»). Во второй части спектакля действие происходит в фойе (буфете и гардеробе), то есть именно там, откуда российский театр и начинается. Пока за закрытыми дверьми, ведущими на сцену, идёт постановка, здесь разыгрывается своя маленькая трагикомедия между мужчиной, протирающим стаканы, и дамой, выдающей номерки, между двумя некрасивыми, немолодыми и никому кроме друг друга ненужными людьми, главная трагедия которых заключается в том, что и между собой они не могут договориться.
В финале, когда страсти порваны в клочья, а жизнь и история рассказаны, герои Ягодина и Плесняевой затихают, погребённые под грудой гардеробных шуб. Свет на сцене гаснет, и начинают громко звучать голоса артистов из того спектакля, который сторожили эти двое бедолаг. Но буфетчика и гардеробщицы уже будто и нет, и собственно ты (зритель) занимаешь их место, и у тебя есть несколько минут осознать – какова твоя роль «по жизни» в принципе, в каком жанре тебе уютнее, какая корона тебе не жмёт и через какие дыры твоего рубища видно твоё тщеславие.
Такая вот ненавязчивая, но очень действенная форма интерактива, дающая возможность не то чтобы понять (кто ж ¬этого не знает), а прочувствовать, что «весь мир театр». В моём случае ситуация взаимопроникновения усугубилась тем, что на прогоне по правую руку от меня сидела Вера Цвиткис, по левую Сергей Федоров (Sergey Fedorov), чьи голоса и озвучивали «настоящую жизнь» в спектакле.
На обратном пути Екатерина Симонова, которая тоже ходила на прогон, сказала, что любит фотографировать щедро расставленные по всему фойе «Коляда-театра» предметы. Там, действительно, чего только нет: старинные буфеты и посуда, чеканки-вышивки-картинки, рюмки синего стекла и бюстики вождей, антикварные игрушки из 70-х и т.д. (мне особенно приятно, что бабушкина скатерть, которую я подарила Николаю Владимировичу на юбилей, теперь накрывает легендарный глобус, игравший ещё в его «Ромео и Джульетте»). Мы немного поговорили о том, что у Коляды особое, какое-то андерсоновское чувство «вещи», они у него легко и естественно оживают, легко перекочёвывают из фойе на сцену и обратно. А я подумала, что все мы вовлечены в это вращение, где благодаря Коляда Николай (Kolyada Nikolay) стирается граница между сценой и жизнью. Это как-то очень важно, очень правильно и в общем, и для нашего сурового города в частности. От этого как-то теплее, и живётся легче. Лейтмотивом обеих частей спектакля, кстати, стала строчка из песни Танича: «А вы говорили, Василий Иваныч, что мелкая речка Урал!». Придётся взять на вооружение.
Комментарии



"Баба Шанель" "Большой медведицы"

«Баба Шанель» Валерии Приходченко (театр «Большая медведица» (Москва))
(26 июня 2017 г/фб)
Проза бывает «рассказанная», тяготеющая к байке, истории, а бывает поэтическая, так называемая стихопроза, ритмически структурированная. Спектакли, как оказалось, тоже. Валерия Приходченко очень смелый режиссер: она не просто превратила комедию «Баба Шанель» Коляда Николай (Kolyada Nikolay) в трагедию, из разухабистой баечной стихии она ушла в чистую поэзию.
К попыткам скрестить драматический жанр с музыкальным театром все давно привыкли. Но драматический спектакль, ритмически организованный от начала до конца по законам контемпорари-данса, да еще на таком материале, да с фактически полным сохранением текста пьесы, я давно не видела. Элементы пантомимы, театра жеста были в помощь. Но лично я со всё возрастающим восхищением наблюдала, как в неразрывном единстве с драматическим сюжетом движется почти хореографическая пластика спектакля.
Товарищи, я помню множество «Баб Шанель», все они были сделаны плюс-минус так, как поставил эту пьесу в свое время Николай Коляда. В стиле балаганчика с кокошниками, накрытым столом, и даже исполнением отдельных женских ролей мужчинами. У Валерии Приходченко в постановке только актёры и пять пресловутых табуреток. Костюмы тоже предельно лаконичны. Все участницы ансамбля «Наитие» облачены в платья простого, однотипного покроя, открытые цвета: жёлтый, голубой, алый, зелёный, оранжевый – со смешными вышивками на кармашках. Впрочем, сделано это вполне с учетом характеров героинь, которые тоже предельно ясно очерчены.
В белом и прихотливом только пара лидеров – руководитель ансамбля Сергей Сергеевич и Баба Шанель – Роза Николаевна. В противовес обычной трактовке, она сделана не хабалистой особой в камуфляже, а очаровательной и утонченной стервой, которая со змеиной грацией умеет отвоевать своё место под софитами славы. Инфернальны оба ее нОмера-выступления, сначала под музыку Курёхина из «Господина оформителя» с пронзительным вокалом, а потом реинкарнируя в самого Цоя с его вечным «Мы ждем перемен!».
В какой-то момент я всех пересчитала: перед нами семеро героев. Семь нот, от изменения композиции которых на линейках нотного стана-сцены развивается визуальная мелодия.
Валерия Приходченко всё же немного трансформировала текст: в конце она сделала парад монологов героинь, выбрав его кусочками из других мест пьесы. Перед нами вереницей идут их истории: у каждой своя трагедия, свое одиночество, своя тоска о любви, свой страх смерти, своя боль за не так прожитую жизнь. Женское всеобъемлющее, о женщине вообще. Удивительно, но пьеса вполне допускает и такую трактовку. Более того, такая трактовка в самом выгодном свете раскрывает яркий язык самой пьесы – динамичный и ритмизованный. Ну и под занавес: «женской или бабской» я бы драматургию Приходченко не отважилась назвать. Как режиссер она смелее, жёстче, изобретательнее иных мужчин. И её поэзия цветаевского накала.
фото Марина Козлачкова
Комментарии
Валерия Приходченко
Спасибо вам!
·

"12 СТУЛЬЕВ" В "КОЛЯДА-ТЕАТРЕ"

(ФБ/ 16 мая 2017г)
Театралам ЕКБ повезло: благодаря означенному театру они имеют возможность наблюдать удивительный процесс живого становления спектаклей. Можно попроситься на репетицию, посмотреть прогоны, премьеру, наблюдать за тем, как будет развиваться жизнь постановки во времени. Я помню первого «Ревизора», еще в подвале на Ленина, с Владимиром Кабалиным и Геннадием Ильиным в 2005 году. С тех пор, «Ревизор», сменивший две сцены, не то чтобы стал хуже, он стал другим. Но здесь речь о годах, а энергия «Коляда-театра» такова, что счет идёт даже не на месяцы, на дни. Особенно в самом начале, когда тело спектакля, его материя только складываются. Других темпов тут быть не может и из-за энергетики самого НВ, и из-за условий, в которых частная труппа должна выживать и зарабатывать. В результате «материальный базис», влияющий на поэтику-стилистику, становится для меня, например, прелюбопытным эстетическим феноменом.

К чему клоню: коллеги, которые видели «12 стульев» в день сдачи, 28 апреля, похоже, видели совсем другой спектакль, нежели тот, что достался мне вчера. Конечно, предвкушая событие, забавно было конструировать предстоящее зрелище из отзывов в ленте, устных пересказов, фотографий и собственного зрительского опыта. Мне было легче, я шла подготовленной и уже знала: к чему на сцене повсюду кошки, почему главный герой не Остап, а Киса Воробьянинов. Но всё равно я увидела не то, что ожидала. Скажу сразу: в моём личном рейтинге «12 стульев» попал в «лучшие», те, что я обычно рекомендую, когда меня спрашивают, с чего начать знакомство с коллективом. Список, кстати, обширный, есть там и «Гамлет», и «Борис Годунов». Постановки, где не на самой удобной, чего уж скрывать, сценической площадке, непонятно откуда вдруг появляется стереоэффект глубины, какое-то магическое 3D.

Меня всегда удивлял финал романа: зазубренная бритва с чешуйками масляной краски, косо всаженная в горло Бендера. Его предсмертный вздох – «какой производит кухонная раковина, всасывающая остатки воды», кровь, хлынувшая «как из лопнувшего пожарного шланга». Грубо, слишком натуралистично, совсем вразрез с блестящей лёгкостью остального повествования. Была здесь для меня загадка – почему вдруг? НВ для меня её в инсценировке частично разрешил. Он вынес за скобки, сделал фоном авантюрную историю поиска сокровищ, построив интригу на страстном противостоянии-притягивании двух мужчин. Потомственный опустившийся дворянин и молодой проходимец без роду и племени выясняют - кто же будет командовать Парадом жизни. Социальную маркировку можно спокойно снять. Останутся два разнозаряженных человеческих психотипа. «Молодая шпана», энергичный, одаренный, сильный Бендер (Илья Белов (Ilya Belov)) против изломанного муками ущемленного самолюбия, стремительно стареющего Ипполита Матвеевича (олег ягодин). Бендер – здоров, ясен, твёрд, прост, роль Предводителя дворянства куда богаче на оттенки и возможности. Метаморфоза человека, превращающегося на наших глазах в убийцу – проблематика Достоевского. Не водевильная проблематика – и именно с ней, в том числе, было интересно разобраться Коляда Николай (Kolyada Nikolay). Потому и Ипполит, опущенный Остапом до «Кисы», стал главным героем. Ощипанный, но не побеждённый. Ящик, куда он прячется в финале, можно при желании интерпретировать и как гроб для всей «старой» России, и как весть о смене «эпохи культуры» сниженной «эпохой потребительской цивилизации», и как знак самоубийства самого Воробьянинова.

Убив Остапа, Киса убивает себя, потому что два этих героя связаны неразрывно. Главное силовое поле спектакля – поле их взаимных превращений. Да, Остап порой пытается превратиться в Ипполита Матвеевича, так же как Ипполит Матвеевич в Остапа. Сначала Бендер снимает с партнёра – концессионера гарусную жилетку, ещё только примеряясь к роли «хозяина жизни», пусть и «из бывших». Полностью он овладевает вожделенной «хозяйской» сущностью, прибрав к рукам его стильное кожаное пальто. Оно, кстати, в иные моменты делало Олега Ягодина удивительно похожим на героя Андрея Миронова в фильме Германа «Мой друг Иван Лапшин», отсылая странным способом и к образу Бендера, созданному этим артистом. Шарм и благородство Великого Комбинатора, привычное зрителю по киноверсиям, как раз порой демонстрировал именно Киса, будто забывшись и перенесясь в те времена, когда еще был даже не Предводителем дворянства, а Человеком. В «12 стульях» вообще важны детали. Например, маленькая сверкающая брошь, которую Воробьянинов любовно прячет с изнанки лацкана своего пиджака, украдкой, по-детски как-то, приосаниваясь, в очередной раз пытаясь поверить в возможность стать не «бывшим», а «настоящим».

Между двумя главными героями мастерски выстроена сложная система взаимоотражений. Наблюдать её нюансы – большое удовольствие. «Зеркалят» и две главные «любовные» сцены: свадьба Бендера на Мадам Грицацуевой
(Анастасия Панькова) и трагифарсовый ресторанный «кобеляж» Кисы с Лизочкой (Юлия Беспалова). Торговка и жулик отплясывают свой триумф уверенно, наотмашь. Воробьянинов в глубине сцены только завистливо и нервно сдерживает порыв принять участие в Празднике жизни. Как работают руки Ягодина, всё тело, передавая и желание его героя выйти на передний план из Зазеркалья, и стыд за это желание, и страх, и одержимость. Ему и хочется стать Остапом, и колется, и пока что-то внутри не даёт. Кособоко, но самозабвенно он осуществляет эту попытку с Лизой, в которую романтически влюбляется, и терпит полный крах. Остатки его самоуважения буквально втаптывает в пыль Бендер, когда пытается предать «нищенский» вид Кисиному пиджачку, с которого уже пропала сверкающая брошь надежды. Он наглядно демонстрирует, что одни зарабатывают на кусок хлеба, бойко торгуя пустотой, а другие просят милостыню, используя излишки благородного образования. Воробьянинов убьёт Комбинатора, окончательно уподобившись ему, переняв его решительность и волю к поступку. Но тем окончательно убьёт и себя.

Здесь лично мне становится понятен мотив шахмат. Игральные фигуры стоят на сцене, хотя самого эпизода с турниром в спектакле нет. С одной стороны, невозможно вместить всё в действо, идущее три часа. Да, перед нами Гамбит - «разновидность дебюта, в котором осуществляется жертва материала (обычно пешки, реже фигуры) ради быстрейшего развития». С другой стороны, партия по трансформации романного текста в пьесу проведена с блеском, смелостью (для кого-то и наглостью) Великого Комбинатора. Получилось другое, самостоятельное произведение «по мотивам», со своим каркасом и смысловыми узлами, но сохранившее аромат первоисточника. И такая версия имеет право быть. Мне она раскрыла роман с неожиданной стороны, например. Кроме замечательной, тонкой, зрелой актёрской игры (хороши все), я наслаждалась почти математической выверенностью отдельных сцен на каком-то физическом уровне, качеством режиссёрского мышления в целом. Я ещё долго и вдохновенно могу об отдельных ролях, эпизодах, о невероятной красоты тканях, которые полетели, и т.д., и т.п. Я с удовольствием плаваю в глубоких водах этих «12 стульев», а у вас уж как получится.

Журнал "Культура Урала", май 2018

«КАК ПОЖИВЁШЬ, ТАК И ПРОСЛЫВЁШЬ»
Елена Соловьева

В 2018 году 89-летняя жительница Екатеринбурга Вера Васильевна Сибирёва стала литературным открытием года не только на Урале, но и во всей России. Стремительно, точно по волшебству, в соответствии с любимым ею жанром, она переместилась со ступенек супермаркета, где пыталась торговать тоненькой книжкой своих сказок, под камеры множества телеканалов и даже была приглашена на программу «Пусть говорят!». А также получила премию «Народный герой» городского портала е1.
Collapse )

Журнал "Культура Урала" ноябрь-декабрь 2020

ЦЕННОСТИ СЕМЕЙКИ ГАМЛЕТОВ
Елена Соловьёва

Неожиданно для всех «Коляда-театр» вышел на международный уровень, выпустив в декабре премьеру совместного уральско-итальянского проекта. И успешно доказал, что при огромном желании создавать что-то новое – для театрального сотрудничества и закрытые границы не преграда. Спектакль «Гамлет и ещё одна Офелия» по пьесе драматурга и продюсера Джана Мариа Черво стал, пожалуй, самым смелым стилистическим экспериментом, осуществленным на этой площадке за последние несколько лет.
«Невероятный опыт, небывалый, — считает режиссёр-постановщик Николай Коляда. — Артхаус! Но мы надеемся, что зрители нас поймут. Работа велась в сложное время карантина. Я отсмотрел больше тридцати итальянских артистов, выбрал троих. Предполагалось, что они приедут в Екатеринбург и будут играть здесь. Однако ситуация внесла свои коррективы. Репетиции шли в зуме. Итальянские актеры записали на видео свои куски в роскошных интерьерах знаменитого итальянского города Витербо, а затем мои актеры соединили их со своими сценами, которые играются "вживую"».
Collapse )