?

Log in

No account? Create an account

Интервью с актрисой Василиной Маковцевой для "Культуры Урала"

Сибирские корни, уральская крона, каннская корона
Елена Соловьёва


Не так уж часто актёры нестоличных театров попадают в большое кино. Но, похоже, для артистов «Коляда-театра», во многом благодаря сотрудничеству с режиссёром Сергеем Лозницей, это становится нормой. В 2012 году по красной дорожке Каннского кинофестиваля вместе с командой фильма «В тумане» прошёл Сергей Колесов, в мае нынешнего года – Василина Маковцева, сыгравшая главную роль в картине того же Лозницы «Кроткая», претендовавшей на Золотую Пальмовую ветвь. В августе лента номинирована на премию Европейской киноакадемии. Самое время познакомиться с актрисой поближе.

Сибирские корни

Василина Маковцева родилась в сибирском городе Туруханске, куда семью её деда по матери когда-то сослали на поселение. У неё было трое сестёр и четверо братьев. Папа зарабатывал на жизнь художественной ковкой, а мама не только занималась домом, но и служила кассиром в местном аэропорту. «Однажды, – смеется актриса в ответ на просьбу рассказать о самом ярком впечатлении детства, – я посмотрела фильм, где в обычной вполне семье жила обезьянка, хулиганистая и смешная. И я очень захотела такую. Откуда у нас на севере обезьянки? А я вот прям хочу – не могу. И тогда глубокой ночью – спала я со своей старшей сестрой, мало у нас было спальных мест – я придумала себе игру. Брала руку Ленки, накидывала на неё платье и получалась обезьянка Тереза. Однажды сестра проснулась, увидела свою руку в платье, услышала моё «Тереза-Тереза»... В общем, больше в Терезу я не играла.

Ещё я с детства больше прочих цветов полюбила тюльпаны. Папа всем девочкам в семье обязательно дарил тюльпан на 8 марта. Вокруг –30, снег, а он заходит и достаёт охапку из-за пазухи. У нас достаточно строгий папа, и в семье был тоталитарный режим. За стол садились только все вместе, если папа ложился спать, все ложились спать. И мы больше друг другу помогали, чем в нежности купались. Конечно, с мамой у нас было больше понимания. Но я очень благодарна обоим своим родителям, и прежде всего, за то, что они оставляли нам, детям, и мне в частности, свободу выбора. Я всегда ходила в те кружки, в которые хотела, даже проучилась один месяц в музыкалке на скрипке, и профессию выбрала по собственному желанию, хотя папа и предупреждал, что у актёров не лёгкий хлеб. Но уже после своего первого выступления в школе, в детском спектакле, я поняла, что сцена меня раскрепощает, я чувствую свободу, которой при общении с людьми мне не хватает в жизни».

Уральская крона

Свой путь в мир «большого искусства» Василина начала с кухни, точнее с буфета только что созданного тогда «Коляда-театра», где на несколько дней подменила знакомую. Хотя, к тому моменту, как она впервые спустилась в легендарный подвал на Ленина, 69, в багаже актрисы были театральное училище Красноярска, отделение музыкальной комедии Екатеринбургского театрального института, опыт преподавания и небольшая практика в театре музкомедии.
«Спектакль «Птица Феникс» произвел на меня сильное впечатление, – рассказывает Василина, – я искренне влюбилась в театр, в Николая Владимировича и его актёров. И в последний день, когда моя подружка уже вернулась в буфет, я решила – надо, надо попроситься в труппу. Набралась духу и обратилась к Николаю Владимировичу. Он засмеялся, сказал «подумаю», и ушёл к себе в кабинет. Через неделю меня пригласили на роль Золушки. Потом была массовка в спектакле «Мадам Роза». Я снова подошла к Коляде и говорю: «Можно я буду играть молодую проститутку, которая в первый раз вышла на панель?» Он только отмахнулся, мол, играй, что хочешь, всё равно не видно будет. Мне сейчас смешно. А тогда это казалось страшно важным. Скорее всего, зрители ничего не заметили, но я внутри себя знала, что играю Роль – молодую проститутку, которая в первый раз вышла на панель».

Однако специфика «Коляда-театра», где началось настоящая профессиональная жизнь актрисы, в том, что расти здесь нужно стремительно. Расти, чтобы не отстать от бурного процесса художественного становления быстро развивающегося коллектива. А значит – надо непрерывно и много работать. Сразу дать перспективному новичку большую роль – не просто фирменный прием уральского мастера, но и способ воспитания. Ещё вчера тебя ввели в массовку, но не исключено, что совсем скоро ты станешь или Офелией, или Корделией. Или Моной в «Безымянной звезде».

Именно эту роль Василина считает теперь своей первой серьезной работой на сцене: «Вот тогда я почувствовала крайнюю ответственность. Обычно я играла в паре с более сильными и опытными актёрами и училась у них, смотрела, как они делают образ. Например, Ирина Ермолова. А здесь пришлось всё придумывать самой, без поддержки. Николай Владимирович, даёт, конечно, какие-то манки и очень крутые, но тогда мне ещё их не хватало. Я ходила в театры, выбирала актрису, у которой понимала, как она пошагово строит образ – и смотрела. До сих пор уверена – каждая новая роль всегда чистый лист и заполнить его бывает сложно».

Не всегда слёту удавалось понять и режиссёрский замысел. Коляде нужны особые актёры, способные пройти по тонкой грани между трагедией и гротеском, не теряя при этом искренности и естественности. Поначалу Василине сложно давался отход от некоторых клише, когда режиссёр предлагал своё видение материала или персонажа. Но в ходе репетиций всё становилось на свои места.

«Позволю себе одно сравнение, – признается Маковцева, – когда-то я училась на «вокальном пении», и когда к нам пришел новый, сильный педагог, я вдруг начала ощущать, как внутри меня рождаются звуки, и я вся наполняюсь ими, и они начинают легко идти из меня наружу. Потрясающее впечатление. Музыка давала свободу. Сходное чувство возникло, когда мы ставили «Гамлета», где я исполняла Офелию. Мы все по-настоящему находились в пространстве Брейгеля, ощущали себя в центре безумия. А когда все вместе знают, «как делать» – энергетика сильнейшая. У меня в этом материале родилось чувство, что моя героиня любит Гамлета не как мужчину, а какою-то другой любовью, в которой больше сестринской составляющей. И роль «пошла» легко. Николай Владимирович научил верить в себя и себе, дал свободу».
Когда-то, на заре туманной юности Василина Маковцева считала актёрскую профессию очень зависимой и даже мечтала стать режиссёром. Но теперь уверена, что у Коляды артисту дается гораздо больше свободы, и возможности проявить себя, чем в других местах. По её мнению, для «колядинцев» характерны следующие черты: они умеют доверять режиссёру, результат их работы виден в действии, а не в пустых разговорах, и осуждать других здесь не принято.
«Теперь я понимаю, – улыбается Василина, – Николай Владимирович мне очень напоминает папу во многих вещах. Хотя бы тем, что если папа зашёл в дом, все должны работать, и не важно, что всё уже сто раз помыто и убрано».

Каннская корона

Профессиональные особенности актёров «Коляда-театра» , их работоспособность и вкус к эксперименту весьма ценят и кинорежиссёры. Колядинцы, что называется и группами, и поодиночке работали на картинах с такими разными по почерку кинематографистами, как Алексей Федорченко, Андрей Кончаловский, Андрей Прошкин.
Для Василины Маковцевой первой «полнометражной» работой на синема-поприще стала роль следовательницы в милицейском телесериале «Важняк» Ильи Хотиненко.

«Я снималась там с первой до последней серии, больше полугода. Трудно оценивать работу объективно, когда ты на таком «моторе». Я спала по четыре часа, вечером меня привозили со съемочной площадки на спектакль. А назавтра, в 5 утра, всё по новой. Тебе в руки дают сцену, зачастую ты даже не знаешь – какую. Сложно включаться со щелчка, с места в карьер, ведь в театре мы «набираем» разгон постепенно. И если на сцене ты должен идти до конца, вне зависимости от того, что может произойти, то в кино главное – вовремя остановиться. В сериале, конечно, более грубая структура работы: на площадке учишь слова, на площадке их первый раз произносишь, что сказывается на результате. У Сергея Лозницы мы доходили максимум до 18 дублей, причем, иногда я ничего и не делала, просто стояла с народом в кадре».
«Кроткая» – снята по отдалённым мотивам рассказа Достоевского, в котором девушка из бедной семьи выходит замуж за ростовщика. История перенесена в российскую современность, где молодая женщина едет в тюрьму к своему мужу и по пути переживает ряд невесёлых приключений. Выбирая актрису на главную роль, Лозница не проводил кастинга. Он искал вполне определенное лицо, внутреннее спокойствие, взгляд в себя, сдержанность. Василина Маковцева, когда создавала нужный режиссёру образ, во многом делала его со своей мамы.

«Это стилистика, во всём противоположная Николаю Коляде, – рассказывает она. – Если ему нужна экспрессия, яркие мазки, тот у Лозницы мне нужно было бездействовать. Не знаю, как я это интуитивно уловила. В «Кроткой» даже не надо было «отыгрывать» ситуацию, надо было просто существовать в предполагаемых обстоятельствах».
Всё наработанное актёрское мастерство понадобилось Василине Маковцевой для того, чтобы достойно выглядеть на Каннском фестивале. Приходилось в самые кратчайшие сроки «перенимать атмосферное поведение вокруг, не оценивать ситуацию, а мобилизоваться и чётко делать, что надо». Особенно, когда актриса поняла, что её «бальное платье», специально выбранное продюсерами для премьеры фильма, по ошибке не доставили в номер. Пришлось снова идти в белом смокинге, в котором она уже показывалась на открытии, что, впрочем, в очередной раз только подчеркнуло необычную красоту актрисы и выгодно выделило её на фоне остальных.

«Фестиваль – это работа, – поясняет она. – Все четко расписано, буквально по минутам. У нас были специальные листы с расписанием. И тебе все время говорят, что надо делать. Так смешно, когда нас "выпустили" на старт на красной дорожке, я думала, что мы сейчас просто пойдём прямо и всё. А там через каждые пять метров – надо встать, повернуться, позировать. Всем процессом руководил директор фестиваля. Фильм в первый раз я тоже увидела на премьере. Постаралась расслабиться и посмотреть его в целом, что практически удалось. Хотя, как только появлялись наши в кадре, я невольно начинала улыбаться. Там ведь снимались и Колесовы, Сергей со Светланой, и Серёжа Федоров, Алиса Кравцова, Костя Итунин, Саша Замураев. Я в очередной раз испытала гордость – все на своём месте и абсолютно профессионально работают. Даже выделить кого-то не могу, все классные. Но момент с Николаем Владимировичем, который играет бомжа – один из самых ярких и образных, очень трогательный. Столько всего сплелось в этом маленьком кусочке, который максимум минуту идёт!»

После возвращения с кинофестиваля журналисты часто задавали Василине вопрос – каковы теперь её планы, будто жизнь актрисы должна измениться раз и навсегда по мановению волшебной палочки. «Вообще-то, – смеется Маковцева, – очень отрезвляет, когда приезжаешь с Каннского фестиваля, и пересчитываешь в кошельке то, что у тебя осталось до очередной получки. К тому же уже вечером у меня был спектакль. И теперь-то, в отличие от дней молодости, я понимаю, что всё проходяще-приходяще. Да, в моей жизни случилось такое прекрасное событие, я увидела многих людей, получила уникальный опыт. Посмотрим, какие будут предложения. Сейчас «Коляда-театр» – основное место моей работы, и любимой работы. Я и представить не могла, что в моём репертуаре будет Бланш Дюбуа, Раневская из «Вишнёвого сада», Корделия, Офелия, Нина из «Маскарада», Марина Мнишек. А ведь после окончания музыкального училища я могла остаться в Красноярске, мне там предлагали место в хоре».

Критик Робби Коллин в английской газете «Телеграф» пишет: «Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, на протяжении всего фильма Василина Маковцева едва ли хоть раз улыбнулась, и выражения, которые появляются на ее лице, зачастую кажутся старше самой героини. У актрисы получился неброский и угрюмый персонаж, но в то же время ее актерская работа отличается тонкостью и приковывает внимание зрителя. Маковцевой очень точно удалось передать нарастающее отчаяние, когда героиня понимает, что ее могут поймать в ловушку, из которой нет спасения. И сокрушает зрителя именно то, что она настойчиво торопит эту участь».

Comments